Creation VI & Ugasanie "Птицы Наукана"


Creation VI & Ugasanie - Птицы Наукана

второе издание:
CD (ltd. 300)
ZHB-XLI


1. Нунэанган
2. Ыттыгран
3. Души китов
4. Пегтымель
5. Хранители

длительность: 50:43
дата выпуска: 21 ноября 2019 г.
цена: 500 руб.


Creation VI & Ugasanie - Птицы Наукана

Creation VI & Ugasanie - Птицы Наукана

[фото 1] [фото 2] [фото 3]
первое издание:
CD-R (лим. 60)
CD-R BOX (лим. 20)
ZHB-XLVI


1. Нунэанган
2. Ыттыгран
3. Души китов
4. Пегтымель
5. Хранители

длительность: 50:40
дата выпуска: 22 апреля 2015 г.
тираж закончился


"Птицы Наукана" @ bandcamp

Creation VI: bandcamp | facebook | vk.com
Ugasanie: bandcamp | facebook | vk.com

Вместе с лейблами НЕБОСВОД и ΠΑΝΘΕΟΝ мы рады представить вашему вниманию полноценное переиздание работы, впервые выпущенной в 2015 году небольшим тиражом 80 копий. Это совместный альбом, записанный проектами Creation VI и Ugasanie и посвящённый нескольким сакральным местам Чукотки, таким как Китовая Аллея на острове Ыттыгран и коллекция древних наскальных рисунков на реке Пегтымель. Альбом был вдохновлён документальным фильмом "Чукотка: берег памяти" режиссёра Андриса Слапиньша и стихами эскимосской поэтессы Зои Ненлюмкиной, родившейся в ныне заброшенном посёлке Наукан, бывшем в то время самым восточным поселением Евразии.

Петроглифы, высеченные на камнях вдоль рек, птичьи базары и стада моржей, китовые черепа, вкопанные в побережье сотни лет назад — многие образы нашли свое запечатление в звуках этого альбома. Варганы и окарины, горловое пение, полевые записи и прозрачные переливы холодного, стелющегося по земле эмбиента, пропитанного отголосками шаманских камланий, криками птичьих стай и песнями, которые океан поёт небесам, играя на прибрежной гальке.

Специально для этого издания в 2019 г. был сделан аналоговый ремастеринг звука. Диск упакован в глянцевый 6-панельный дигипак с фотографиями Китовой Аллеи. Послушать альбом и приобрести цифровую копию можно на bandcamp.




Рецензии

Хранитель поднял руку – и будто суриком провел по восточному окоему, отчего далеко-далеко в небе обозначилась узкая рыжая полоса, урезанная отмель. Сперва тусклая, она стала быстро наливаться цветом, шириться – и вот уже на ее месте огромным шаманским костром воспылало косматое солнце.

Мы стояли на краю обрыва, запятнанного седым лишайником, внизу беспокойно ворочался океан.

- Что ты слышишь? – спросил вдруг Хранитель.

Я понимал, что он задал этот вопрос не из праздного любопытства и поэтому не торопился с ответом. Казалось, звуки, ставшие такими знакомыми за проведенные здесь три месяца, остались прежними: мир привычно двигался, порождая глухие рокоты, шепоты и шорохи, пронизанные печальным посвистом окарины – это никогда не засыпающий ветер бродил меж наполовину вросших в почву белых китовых скелетов. И все же, что-то было не так.

Не дождавшись ответа, Хранитель взял мою ладонь и приложил ее к мерзлой земле – но и тогда я больше почувствовал, нежели услышал пробирающийся к поверхности из священных недр планеты жильный нутряной гул. Он близился, нарастал, овеществлялся и вот, обдав нас живым теплом, огромная птичья тень отделилась от дрожащей каменной гряды, а за ней – другая, третья… Движение могучих крыльев выметало из змеиных трещин снег и оброненные прошлым летом семена камнеломки и полярного мака, сплетало в воздухе ритуальный ритмичный узор – это ожил сам Север, всколыхнулись прадавние поверья, отозвавшись на волшбу, в которой человек слился с Природой.

- Птицы Наукана. - Промолвил Хранитель, а потом, коснувшись моего плеча, коротко добавил, - лети. И я понял, что действительно лечу, лечу навстречу тысяче солнц, скрывающихся до поры за недвижимой синью, а вся юдоль, вся жизнь раскинулась внизу выклеванной ореховой скорлупкой, брошенным гнездом.

Если мы пойдем вслед за музыкой Creation VI и Угасания, то обязательно выйдем к такому «гнезду» - земле, пребывающей в вечной шаманской северной красоте и преисполненной дикой, первородной магией. Как и всегда, если речь заходит о творчестве вышеназванных проектов, мелодии позволяют не только побывать в неизведанных, никогда не виданных прежде местах, но и стать частью описываемых ландшафтов, ощутить их изнутри. Природа здесь камлает сама, творятся мистерии стихий и космических циклов, вершится приметная и неприметная, то медленная, скованная морозом, то показывающая свой истинный нрав в период короткого лета, ворожба. Вместе с каменными костьми планеты, она проступает к самой поверхности, присутствуя в каждой пяди, каждом семени, и оттого всему вокруг присуща архаичная ритуальная глубина, и особенности это касается звука. Зов вьюг и горизонтов, голоса обмерзлых валунов и ягеля, гул сопок, эхо моржовых лежбищ сливаются в одну долгую песнь, родственную тихому шуму крови и сердечному ритму слушателя, и в этой музыке он узнает такого же странника, как и он сам. Да и весь этот альбом – путешествие длиной в сотни тысяч лет, совершаемое не только человеком: движется и сама земля вместе с окаменелыми остатками растений и животных, вместе с петроглифами и отпечатками первых насекомых – движется, будто пытаясь нагнать нечто упущенное. Наш же путь оканчивается там, где шепчут северные духи и вросшие в землю, белые китовые кости, где, словно добывая священный тертый огонь, вращается диск и в тягучих мелодиях звучат древние предания, а над всем этим в небесных толщах косматыми облаками, сполохами закатов, пригоршнями звезд летят птицы Наукана, и в их далеких криках можно расслышать обещание вернуться.

За тысячи километров от раскинувшей свои сети цивилизации с её магистралями, дымящимися (словно ожившие вулканы) заводами, монументальными зданиями с сотнями стеклянных глаз и беспрерывным потоком информации — в краю, отданном на растерзание ледяным ветрам и морям, обитают души, обращенные в птиц, жившего здесь когда-то народа. «Птицы Наукана» — результат коллаборации двух проектов из Киева/Ярославля и Витебска, смысловым посланием которой становится знакомство с природой и культурным наследием Чукотского полуострова. Воображаемая экспедиция с первых же минут кажется невероятно подлинной и персональной.

Название альбома относится к эскимосскому поселению Наукан, имевшему столетнюю историю и оставившему после себя много красивых легенд. Отправной точкой в путешествии по сакральным местам Чукотки станет остров Нунэанган, в тёплый период дающий пристанище сотням морских птиц, отчего его прозвали «птичий остров». Недалеко от него раскинулся и остров Ыттыгран, известный своей «Китовой аллеей», состоящей из вкопанных в грунт гигантских костей гренландских китов (настоящее отражение древних и давно забытых обрядов). Не менее интересен исторический памятник на реке Пегтымель, скалы которой украшают петроглифы изображающие охоту, быт и ритуалы. Но помимо буквального присутствия и визуализации мест, практически недоступных даже для современного человека, можно интуитивно ощутить прочную связь между народом, его землёй, образом жизни, легендами и дожившей до наших дней обрядовой культурой.

Единое музыкальное полотно условно разделено на идущие друг за другом композиции, имитирующие не то пение ветра, не то разговор моря с прибрежными скалами, а может, это и вовсе голоса морских богов, оберегающих эту территорию? Иногда можно услышать чьи-то одинокие шаги, изнурённые суровыми условиями Тундры. В образы постепенно открывающейся перед нами картины, тонко вплетены узоры из звучащих на протяжении всего альбома ритуальных инструментов: бубна, варгана, поющих чаш.

Совсем немного осталось людей на полуострове, сохранивших традиции корнями уходящие в вековую даль, возможность прикоснуться к ним и побывать на самом краю земли открывается вместе с первым пением птиц Наукана.

Многие знают, что обыденное наименование чукчей не слишком-то аутентичное, сами представители этого северного народа называют себя "лыгъо равэтлъан" или "настоящие люди", поскольку боги основательно потрудились, чтобы создать такой замечательный народ. Сложно без улыбки воспринимать такую деловитую нескромность этого малого скотоводческого этноса, на протяжении своей истории так и не вышедшего из своих зачаточных представлений о социально-экономических отношениях, религии и культуре, и тем не менее, придется признать, что некоторые вещи куда сложнее, чем они кажутся.

Альбом, оказавшийся перед нами, в первую очередь, голос моря, а оно означает, разумеется, вовсе не "поверхность" или водную гладь, но, совсем наоборот, тяжелые глубины и звенящие толщи воды, движение которых звучит здесь непередаваемо отчетливо. Пронзительная чистота северных морей наложила свой отпечаток на эту работу, из-за чего слушатель, кажется, погружается в океан далеких звуков, в своем кристальном многообразии разносящийся на многие тысячи километров от своего источника. Скрежет ледяных глыб, удары мельчайших песчинок по морскому дну, голос соленого ветра и удары одинокого весла сливаются в единую песню, напоминающую то трубный гул, то напевы местных шаманов.

Традиционно этот народ описывают как кочевников-оленеводов, однако в период своего расцвета чукотское общество большие силы уделяло китобойному промыслу, который сам по себе требовал слаженной работы всех представителей племени и сложной специализации внутри него. В какой-то момент это привело к появлению Китовой Аллеи на острове Ыттырган. Свыше трех десятков трехсоткилограммовых челюстей гренландских китов вместе с полусотней черепов, которые весят немногим меньше, были закопаны здесь в строго определенном порядке, отражающем, по всей видимости, представления о мироустройстве местных жителей, время от времени посещающих это совершенно особенное место, задействованное также и в хранении запасов еды.

Первая композиция напоминает нам встречу рассвета на скалистом берегу моря. Кружение силуэтов чаек над горизонтом, робкие блики на поверхности воды, пронизывающий ветер, что причудливо отражается в каменистых утесах и шепчет о далеких краях. Вторая - глубокая медитация и погружение в волны собственного бессознательного, где лежат корни всех наших ран и радостей, последовательное отсечение блуждающих мыслей останавливает ум слушателя перед некой святыней, пронзительно глядящей сквозь века вдоль берега вслед движению солнца.

Не секрет, что птицы во многих мифологических системах соотносились с душой человека, в шаманизме эта тема раскрыта полностью. Как писал Элиаде, северные народы верят, что после смерти как добрые, так и злые люди поднимаются на Небо, где их души принимают облик птиц. Кроме того, в облике птиц некоторые духи открывают шаману путь на Небо или в Преисподнюю, в зависимости от того, что ему предстоит сделать. Часто приходилось даже искать "потерянную" душу соплеменника или направлять душу, окончательно покинувшую тело. Согласно этому же ученому, корень мирового корпуса эпической литературы следует искать в экстатических практиках шаманов, описывавших свои приключения, но это уже совсем другая история.

Третья, и как нам кажется, центральная композиция, поднимает наружу чудовищные массивы человеческих эмоций, желаний, трескучие льды которых сковывают живой огонь стремящейся на поверхность души, и вот, вместе с этим огнем мы уже провожаем ушедших от нас предков в закатные земли, но только на Pegtymel' центральной темой звучит путешествие шамана, проводящего душу сквозь все мыслимые опасности на том берегу. К концу композиции практически физически переживаешь движение по этому пути и искренне надеешься, что все закончится благополучно. Небольшая пятиминутная кода этого альбома звучит как возвращение на землю, и как чистое звездное небо, в котором для знающего читаются ориентиры. Огромная интерактивная карта, путешествуя по которой ищущие находят дорогу домой.

Как же все-таки вышло, что это святилище с хозяйственными функциями однажды было заброшено, а в мифах эскимосов и чукчей не сохранилось практически никакой информации о нем? Считается, что со временем климат стал резче, зимы - более суровыми, и киты мигрировали в более теплые воды. Хотя существует и легенда, согласно которой могучие чукотский и эскимосский шаманы сразились здесь, среди высоких костяных столбов, символизирующих их предков, после чего весь остров оказался проклят и людям пришлось уйти навсегда. Вряд ли мы сможем однажды говорить об этом наверняка. И все же, если теперь за закрытыми глазами слушателя циклопические птицы начнут свое неторопливое движение из мрачных морских глубин к заоблачным вершинам, возможно, для кого-то станет очевидной та непрестанная персональная битва, совершаемая всеми и каждым, и которая только и заслуживает человеческого внимания. И та работа, которой занимается шаман, станет сегодня более понятной.

Вечные сумерки, запечатлевшие цветовую палитру уходящего дня, окутали изменчивое, ранее подвижное пространство – дыхание застывшей стихии стелется темными травами по морозной земле. Время, которое принадлежит окаменелостям и высоким скалам, возвышающихся над всей непрерывной долиной, давным-давно утонуло в океане, ледяные воды которого раз за разом разбиваются о каменные стены страны, находящейся во всевластии северных духов. Неземных размеров выступы напоминают всем своим видом древних Великанов, обитающих когда-то на этих необъятных забытых просторах. Они обращаются не то в широкопалых китов, не то в гигантских птиц, которые слетаются на нарастающие длительные звуки бубна – его ритмы призывают солнечное око, выкраденное однажды с неба Великанами, любующихся на него теперь в одиночестве своих пещер – оттого их сердца каменеют век от века, бесконечность за бесконечностью, и все вокруг остается таким же невообразимо холодным: в этот же оттенок окрашивается вездесущая Вечная мерзлота.

Звуковые ощущения-миражи, навеянные альбомом Птицы Наукана проектов Creation VI & Ugasanie, врастают во все существо, подобно костям китов, что образуют китовую аллею на дальних чукотских берегах. И чудится, и чувствуется, что расстояния тают под воздействием такой всепроникающей музыки. В одно мгновение можно оказаться среди воющей вьюги, за снежной пеленой которой будут мерещиться-проглядываться скелеты огромных многовековых животных. Можно подумать, будто бы все лишь грезится, но если подойти ближе, станут явью все видения, все происходящее, ведь впечатления познаются слушателем, переживающего музыкальный полет в глубине своей души – именно он простирает объятия рук, уподобленным крыльям, и пролетает над всей Вселенной примкнув к стае таинственных Птиц Наукана, в закатных очах которых становится возможным узреть и изведать большое число стародавних историй.

Сказание о Песне Неба, сошедшей на землю в морские глубины и обернувшейся Синим китом.

Если приблизиться к небесной высоте настолько, что можно было бы подуть на белизну облаков и она тут же растворилась бы, то услышишь прозрачную музыку, похожую на ту, что доносится из снов, похожую на ту, что воспроизводит солнце, когда тают снега и пробиваются к свету глаза новорожденных растений. Сложно передать это в словах, не поймешь, если не уловишь эти засекреченные бытием мотивы. В этой бескрайней вышине обитает Песня-птица, вовсе не доступная взору. Но в том случае, если она подлетает вплотную, и взмахи ее крыльев становятся хорошо различимыми, то ее тоненький голосок начинает звучать откуда-то изнутри, она словно пролетает насквозь тело – ее невесомость и протяжная певучесть делает в этот момент душу такой же внеземной и безграничной, подобно звучанию поднебесных высот. Песня пронизывает все стороны света и тьмы, она достигает низины и восходит недосягаемой звездой, чье свечение напоминает всем существам о чем-то нетленном и вечном. Не стоит искать ее все там же, за пределами видимости, ведь она уже много тысячелетий назад обронилась в море и стала Синим китом, распевающим свои подводные безбрежные мелодии. Тогда появился юг и север, тогда разделились душа и тело, и человек уже не в силах взмывать под звездный купол. Но, может быть, когда-то во сне или вместе с какой-то сокровенной музыкой ему удастся повторить этот давний опыт вновь.

Потусторонняя и в действительности шаманская работа, совместно явленная проектами Creation VI & Ugasanie, посвящена необычайным святилищам северных народов, китовой аллее. Здесь слышатся и голоса морских гигантов, в глубокой древности отправившихся в загробное плавание, и ритуалы шаманов, что постигают видимые невидимые измерения, и тихий шепот крылатых созданий, заговоривших на человеческом языке единственный раз, хранивших молчание с начала времен. Гул промозглых ветров расщепляет сознание до малейшей песчинки, обратившейся снежинкой, которая исчезнет с появлением первого солнечного луча. Воздух, которым становится невыносимо дышать, улавливает последний выдох, и дух тут же отчаливает в путешествие, длиною в безвременность, длиною в первый луч, который еще не успело проявить божество, таящееся в ядре Солнца.

В хаотичном танце колдуна угадываются закономерности рождения и смерти, преобразования темноты в свет и наоборот. Где сейчас находится то, что называется его душой? Он ли вернется из мира теней обратно в мир людей?..

© 2002-2019
Radionoise.ru